Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:32 

Не грозись убежать от мамы, поедая говядину где-то в Австралии; Team Fortress 2

Vinculum
Долбоёборг
Фендом: Team Fortress 2
Название: Не грозись убежать от мамы, поедая говядину где-то в Австралии
Автор: Vinculum
Бета: Oriona, your little Desert Eagle
Пейринг: Снайпер, Шпион
Жанр: юмор, приключения
Рейтинг: G
Размер: макси (~20 000 слов)
Саммари: Спасаясь от аристократических обычаев своей консервативной семьи, Шпион напрашивается провести отпуск со Снайпером.
Примечания: фик писался по этой заявке на ТФ2-фест, но ВНЕЗАПНО я притащил его на ФБ. Такие дела. Макси 4lvl. Иллюстрации воткнуты по ходу текста с указанием авторства.
Дисклеймер: Сей депешей отрекаюсь от всяческих прав и материальных благ.
От автора: огромное спасибо хочу сказать your little Desert Eagle и Oriona за то, что отбетили эту бессмысленную и беспощадную простыню текста.
Ardariel и ~Фортунатто~ за иллюстрации. Чуваки - вы охренительные. Имей я притон, выслал бы стайку шлюх, чтобы они сосали вам без выходных и праздников. А сам бы заперся в кладовке и дрочил бы на арты
Рыжий Самурай за оформление! Твои оформления вообще шикарны, дизы шикарны, а то, что ты взял ТФный шрифт и вовсе превратило меня в умиленную желеобразную жыжыцу.

И как всегда: продолжение в комментариях, а тем, кому неохота возится с тегами, ссылка на гугл-доки

День нулевой



– Просыпайся! Ну-ну, давай же!

Еще до того, как выполнить безапелляционное требование своего ночного гостя, Снайпер понял, что это Шпион. Из всей команды наемников – а больше на базе никого быть не могло – он был единственным, кто мог попасть внутрь фургона, не потревожив чуткого снайперского сна, и иметь наглость беспардонно будить хозяина, встряхивая за плечи. Это значит – можно не церемониться с посетителем.

– Иди к черту, – не открывая глаз, пробурчал Снайпер. Он выскользнул из чужой хватки, повернулся лицом к стене и согнулся, задом отпихивая Шпиона с кровати. Но тот оказался не только наглым, но и цепким. Удержавшись на узкой полоске, которую ему оставил коллега, он продолжил канючить:

– Пойду. Потом. Но сначала ты должен мне помочь!

– Прямо сейчас? – недовольно прорычал в подушку Снайпер, не придумав достаточно заковыристого места, куда можно было послать Шпиона.

– Вообще, утром. Но согласиться тебе нужно сейчас.

От такой наглости Снайпер сонно заморгал и попытался собрать растекающиеся мысли во что-то целостное.

– Можешь сгореть в аду. И выметаться из моего фургона.

Снайпер наконец нашел в себе силы полноценно разлепить глаза и перевести взгляд на своего гостя. Тот, сжавшись, сидел на самом краю кушетки, разглядывая коллегу сосредоточенно и жалобно: даже губу закусил и напрягся весь. Ублюдок.

Снайпер с тяжелым вздохом поднялся на одном локте и проворчал:

– Чего тебе?

– Мне нужно где-то укрыться на время отпуска, – на одном дыхании выпалил Шпион, мгновенно просияв.

– Если ты загнал партию наркоты вперед конкурентов, и они хотят тебя убить, это не ко мне.

– Какой наркоты? Чего? – опешил Шпион.

К слову сказать, торговлей запрещенными препаратами он никогда не занимался. Да и не запрещенными, вроде морфия или каннабиса, – тоже.

– Нет, ничего, – отмахнулся Снайпер, клацая зубами в зевке. – Причем тут я? Попроси кого-нибудь еще.

– Я пытался, – нехотя признался Шпион, – ничего не вышло.

– И почему я не удивлен? – задумчиво прогудел Снайпер, кидая беглый взгляд на часы. Три ночи.

Хоть за шкирку выкидывай засранца, тоскливо думал он. Но «засранец» вцепился пальцами в край кровати и всем видом демонстрировал, что без боя не сдастся. Похоже, нелюдимый австралиец был его последней надеждой на спасение. Оправдывать ее Снайпер не собирался и не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести. Так что можно спокойно указать этому скользкому проныре на дверь и доспать свои законные три часа. Сегодня начинался отпуск.

Но отослать Шпиона никак не поворачивался язык: Снайпер бы соврал, заявив, что ему совсем неинтересно, что могло довести того – сдержанного большую часть времени – до такого состояния. Прежде вообще казалось, что Шпион и слова «помоги мне» не могли пересечься в одном времени и пространстве – слишком уж тот гордый. И вот тебе: сидит, весь напрягся и нервно крутит в пальцах цепочку от «Звона смерти».

– Нахрена тебе скрываться? – наконец выдавил из себя Снайпер.

Не размениваясь на церемонии, он по-хозяйски запустил руку в пиджак Шпиона и достал оттуда портсигар с зажигалкой. Гость хотел возмутиться, но, насупившись, смолчал.

– Это так важно знать?

Снайпер утвердительно кивнул. Он затянулся, откинулся на подушку и опустил веки, всем видом показывая, что готов слушать.

– По-твоему, я стану открывать тебе свои профессиональные секреты?

Снайпер молча, не открывая глаз, приподнял бровь. В ответ раздался тяжелый вздох.

– Английская разведка просекла, что это я в свое время шпионил для Франции, и наняла киллера меня убить, – драматическим шепотом сообщил Шпион.

Снайпер фыркнул: ему ли не знать, что убийца – не проблема для любого из наемников. А будь он таковой, Шпиону пришлось бы скрываться на гораздо больший срок, чем две недели. И, в конце концов, английская разведка не занимается подобными мелочами.

– Врешь.

– Вру, – не стал отнекиваться Шпион.

– Так скажи правду, – Снайпер наконец открыл глаза и недоуменно поднял бровь: у его коллеги было такое лицо, будто ему выдергивают зубы.

К раскрытию своих страшных профессиональных тайн Шпион готовился долго: отводил взгляд, нервно ерзал и мял подрагивающими руками край пиджака. Через несколько минут не выдержал даже Снайпер и пнул коллегу в тощий зад. Тот едва не упал с кровати, но зато заговорил:

– Понимаешь, это моя маменька! – выражение лица Шпиона было еще более драматичным, чем когда он рассказывал о липовом киллере.

Снайпер, к слову, не понимал. Вообще нихрена не понимал. Шпион посмотрел на его недоумевающую физиономию и обреченно махнул рукой.

– Ну, на самом деле, не только она. Родственники. У меня весьма древний род, специализирующейся, если так можно сказать, на шпионаже, убийствах и политических интригах. Я получил лучшее образование в этой области, какое вообще можно желать, но... Ох, дьявол! Каждый год, по старой традиции, у нас проводится семейное собрание: мероприятие, где моя драгоценная родня хвастает заслугами и эм... поминает менее удачливых членов семьи.

Снайперу казалось, что недоуменное выражение застынет на его лице навеки. Дослушав эту «душещипательную» историю личной трагедии Шпиона, единственное, что он смог сказать, было:

– И что?

– Ты не понимаешь!

В этот раз Снайпер даже кивнул – он действительно не понимал.

– Там будет моя маменька! Она давно хочет похвастать мной перед родственниками. И, что самое ужасное, всерьез озабочена моей женитьбой! Мол, не должна такая славная династия прерываться на мне! – последнее было сказано более высоким голосом, очевидно Шпион пародировал «маменьку». – Не говоря уже про то, что дядя хочет вернуть меня во французскую разведку!

– И при чем тут я? – помолчав, задал самый важный вопрос Снайпер (помимо еще целой кучи не менее важных). – Что тебе мешает просто уехать куда-то, если ты так не хочешь попадать на этот... это... сборище?

– Ну, – даже стушевался Шпион и почесал не закрытую балаклавой переносицу, – не говорить же маменьке, что я не иду просто потому, что не хочу и нахожу эту традицию утомительной?

– Почему нет?

– Потому что это маменька, – значительно ответил Шпион.

Снайпер повел плечом – да, аргумент весомый.

– Ну, тогда скажи, что занят, а сам смотайся в отпуск.

Стрелок в упор не видел проблемы и, честно говоря, ужасно хотел спать.

– Она может проверить, – Шпион опасливо поежился и в очередном приступе отчаянья подался вперед. – Ну, давай же, мон ами! Ты – моя последняя надежда.

– Я еду в отпуск к родителям! – отшатнувшись, Снайпер использовал последний аргумент, помимо веского «нет».

Серьезно, не брать же этого сумасшедшего, манерного, высокомерного, гадкого... Короче, «этого» с собой?

– Твоя маман прострелит мне ногу? – деловито поинтересовался Шпион.

– Эм, нет.

– Прочтет мне лекцию об истинных шпионских ценностях?

– Не думаю.

– Заставит меня бежать пятикилометровый кросс по зимнему саду?

– Худшее, что она может сделать, – рыкнул Снайпер, утомленный потоком идиотских вопросов, – это закормить тебя пирожками.

– У тебя прекрасная семья, мон ами, – растроганно сообщил Шпион. – Завтра выезжаем? Не бойся, я буду вести себя гм… не как обычно. Ты даже не заметишь, что я рядом.

– Да, потому что тебя не будет, – хмуро сообщил Манди.

Сигарета была докурена, прижатое тощим задом коллеги бедро онемело, а разговор раздражал все больше.

– Но…

– Пошел вон. Я хочу выспаться.

Кажется, Шпион хотел еще что-то сказать, но получив подушкой в бок, захлопнул пасть и хмуро удалился к себе.


Арт Ardariel


***



Прикрыв дверь в свою комнату, Шпион вздохнул – радостно и облегченно. Конечно, согласие Снайпера было весьма условным (если его таковым вообще можно было назвать), но он верил, что спасен. Оставалось написать матери относительно реалистичное письмо, где он откажется от приезда во Францию. Позвонить, конечно, было бы быстрее и проще, но Шпион опасался, что его не в меру проницательная маман распознает вранье. Тогда прощайте мечты об относительно спокойном отпуске.

Добыв из тумбочки пару толстых листов дорогой бумаги, пропитанной духами, Шпион принялся за сочинительство.

«Доброго здравия, дорогая маменька, – высунув кончик языка, вывел он. – Работаю я все там же и, вопреки вашим опасениям, хорошо зарабатываю, неплохо питаюсь, и даже убивают меня не так часто, как могли бы».

Шпион зажмурился, обдумывая дальнейшие слова, но неожиданно чертыхнулся, скомкал листок и выкинул его в корзину. Информация о системе респауна была засекречена. Как он вообще мог об этом забыть? Еще одна попытка:

«...неплохо питаюсь, а меня и коллег всегда сопровождает прекрасный медик. Зная о вашей настороженности касательно докторов, спешу уверить: этот достойный джентльмен сделал карьеру еще во времена третьего Рейха, проводя эксперименты на людях. Поэтому прошу вас не беспокоиться – мое здоровье в надежных руках».

Шпион выдохнул и полюбовался аккуратным ровным почерком с идеально выверенным наклоном букв.

«Также спешу развеять ваше прискорбное заблуждение, что на теперешней работе я хирею и теряю навык. Помните, когда мне было двенадцать лет, вы подложили мне в кровать скорпионов, проверяя мою реакцию? – Шпион замер на мгновение, борясь с желанием продолжить язвительным замечанием, что некоторые матери так не поступают, но сдержал себя. – Довожу до вашего сведения, что один единственный пиротехник справляется с поддержанием моих физических навыков на высоте гораздо лучше, чем выводок ядовитых членистоногих.

Кстати, не хочу напрягать вас, однако месье Филипп совсем замучил меня своим неуёмным желанием вернуть меня в разведку. Понимаю, работа престижная и интересная, но я ушел оттуда не просто так, и быть в розыске у пяти враждебных и союзных государств – удовольствие сомнительное. Во всяком случае, для меня»

Шпион остановился и повертел во рту кончик ручки. На ней уже виднелось несколько вмятин от зубов, оставленных с какой-то потаенной детской гордостью – маман всегда запрещала жевать письменные принадлежности и била за это по рукам. Повзрослев, Шпион не упускал возможности наверстать упущенное, хоть и делал это весьма сдержанно.

Но это все лирика. Самое главное: в трогательное послание нужно было добавить побольше воды, чтобы отказ от званого ужина был не так заметен. В итоге дорогая бумага была испещрена совершенно бесполезной информацией о том, как чудесна выпечка матери Шпиона, как он скучает по зимнему саду близ их особняка и что он искренне соболезнует своему троюродному брату Шарлю, попавшемуся на взломе систем безопасности Белого Дома. Вранье, конечно: пекла маман из рук вон плохо – пистолет давался ей легче, чем тесто, – брата он видел раз в жизни, а сад... Сад, кстати, действительно был красивым. По такому и скучать не стыдно.

Истратив весь свой запас бессмысленного красноречия, Шпион наконец взялся за часть, в которой должен был сообщить, что отпуск он проведет вдали от Парижа. По счастью, давняя мечта стать писателем-романистом напоминала о себе регулярно, а маман, несмотря на все свои достоинства, имела слабость к трогательным историям. Шпион начал творить.

Легенда была придумана буквально за пару минут: два месяца назад ему дали задание: добыть данные, местонахождение которых знал только один человек – Манди. Однако личность Снайпера была несколько подкорректирована в процессе написания. Зная пагубную любовь матери к драматизму, Шпион наградил его феноменальной памятью и, в противовес, аутистическим расстройством. И чем-нибудь еще. Детским церебральным параличом, например.

Упиваясь своей так и не воплощенной в жизнь мечтой, Шпион вгрызся в текст с жадностью хищника. Спустя пару абзацев гениальный «малыш Манди» имел полный букет церебральных недугов: от олигофрении до паркинсонизма. И этот «непонятый жестоким миром человек, являющийся настоящим чудом», оказался под угрозой преследования из-за своих знаний. А он так привязался к Шпиону! Поэтому Шпион просто обязан довезти своего «умственно отсталого друга» до родни и некоторое время присмотреть за ним, чтобы убедиться в его безопасности.

Спустя час Шпион облегченно выдохнул и с гордостью творца окинул взглядом четыре исписанных листа. В реальность истории было сложно поверить, но какой накал! Да это выбьет слезу даже из скупого на эмоции Медика, что уж говорить о хрупкой пожилой француженке – главе их семьи?

Закончив с самой важной частью своего побега, Шпион принялся собираться – на ближайшем перроне нужно было оказаться в восемь утра. Снайпер, конечно, не назначал ему места встречи, но он и сам с этим прекрасно справится.



Дорога



Утро было чудесным. Легкий недосып не мог подпортить отличного настроения Снайпера, дискомфорт просто терялся на фоне теплой погоды, безоблачного неба и щебетания птиц. Даже хмурый стрелок не мог сдержать добродушной ухмылки, выглядывая из окна своего фургона. По крайней мере, пока он был уверен, что вчерашний разговор со Шпионом разговором и ограничится.

В ленивой неге Снайпер умылся, приготовил и умял легкий завтрак, натянул на себя одежду и подхватил с пола объемный рюкзак. Громоздкая винтовка, плотные джинсы и рубашка оставались в фургоне. На отдых он ехал в максимально легкой экипировке: шорты, футболка, складной нож и пистолет. Так, на всякий случай. Справив нужду на дорогу, Снайпер закрыл машину и прощально похлопал ее по нагретому солнцем боку. В самолет фургон не возьмешь.

От базы наемников до железнодорожной станции было около мили: не так уж много, особенно учитывая старую, но заасфальтированную дорогу. Утреннее солнце еще не успело полностью войти в свои права и мягко грело, прогоняя ночной пустынный холод. Снайпер потянулся, с прищуром посмотрел на небо и неспешно зашагал в сторону путей.

Остальные наемники еще не проснулись, поезда в этой местности ходили редко, и тишину утренней прогулки нарушало только пение птиц, едва слышное гудение ветра и ритмичное шуршание песка под сандалиями. В такие моменты Снайпер отчетливо понимал, что его призвание не в безумной стрельбе по хаотично движущимся мишеням, а где-то тут: в пути, в спокойном одиночестве, в первобытной тиши пустыни. Но это все лирика – на самом деле походная жизнь утомляет где-то за два года, и желание заняться чем-то, помимо собственного выживания, заставляет вернуться к цивилизации. Впрочем, цивилизация надоедает примерно за тот же срок.

В размышлениях о цикличности бытия и превосходстве зажигалки над куском кремня, Снайпер дошел до перрона. Стало немного зябко: участки земли, скрытые от солнца массивной платформой, не успели согреться, отдавая влажной прохладой. Вокруг было тихо. Оно и неудивительно – в такую рань никому не нужно было никуда ехать, а поезда были нечастыми гостями на этой станции. Снайпер блаженно вдохнул запах влажного бетона и поднялся на перрон. Будучи уверенным в собственном одиночестве, он даже не огляделся по сторонам и не заприметил поначалу худощавую фигуру, одиноко устроившуюся на скамейке посреди платформы. Только затянувшись сигаретой, он поднял взгляд и обмер на секунду.

– Ты! – наконец яростно выдохнул Снайпер, игнорируя расстояние, разделяющее его и собеседника.

Ответа он не услышал, но судя по приветственно вскинутой руке, ранний гость пожелал ему доброго утра. Снайпер глухо зарычал и преодолел разделяющие их расстояние за считанные секунды.

– Какого черта?!

– Мы же договорились, что я еду с тобой, – непринужденно пожал плечами Шпион, окинув коллегу добродушным взглядом. Последний, к слову, добродушием не отличался.

– Друг мой, – едко процедил Снайпер, – какое из вчерашних «нет» ты не понял?

– Эй, расслабься! Я же сказал, что не доставлю проблем, – Шпион вскинул руки в миролюбивом жесте, который совершенно не помог разрядить обстановку.

– Да, ты их не доставишь там, где будешь находиться ближайшие две недели – не со мной.

– Слушай, приятель, – забеспокоился Шпион, невольно перенимая манеру Снайпера говорить, – я повторюсь, но ты моя последняя надежда. Я действительно не буду доставлять неудобств!

– Мне плевать, – жестко обрубил тот .

Он нахмурился, скрестил на груди руки, открыл было рот, чтобы добавить свое последнее и решительное «убирайся», но встретился с жалобным взглядом Шпиона и...

...Сидя на удобном мягком сидении поезда напротив мирно посапывающего Шпиона, Снайпер в упор не мог понять, в какой момент он все же согласился на эту безумную авантюру. Во-первых, родители вряд ли будут рады визиту гостя – тем более без предупреждения. И ведь это был не просто гость! Воображение пасовало, отказываясь представить, где может напортачить Шпион, но Снайпер подспудно был уверен, что везде. Во-вторых, каким бы натренированным ни был городской житель, таковым он и останется. И ферма, пусть и австралийская, не лучшее для него место. И в-третьих, Снайпер просто не хотел проводить свой отпуск в компании, пожалуй, самого неприятного члена их команды!

Он тихо зарычал и потер пальцами глаза. Ублюдок не откупится от него еще очень долго. Оставалось надеяться хотя бы на то, что родители нормально отреагируют на... подобное. За этими безрадостными размышлениями Снайпер и сам задремал, тревожно сжимая пальцами выпирающий в бедренной кобуре пистолет – неосознанно он воспринимал присутствие любого шпиона рядом как опасность. Очухавшись от упругого толчка вагона спустя пару часов, Снайпер тряхнул головой и сел прямо – следующая остановка – аэропорт. Нужно было собираться.

К слову, он совсем забыл про своего нежданного попутчика и не удержал вымученного стона, когда обратил на того внимание. Шпион спал все так же безмятежно: ласково обняв чемодан с вещами, изредка дергая правой ногой и поджав губы. Соблазн окончательно «забыть» в поезде спящего Шпиона был велик как никогда, но, к сожалению, по вагонам прошлась симпатичная проводница, будившая всех прикорнувших пассажиров. Мерзкая женщина.

На осторожное: «Сэр?» Шпион отреагировал даже забавно: резко встрепенулся, гордо заявил, что не спит, и сразу же тревожно уставился на Снайпера – видимо, тоже подумал, что его могут «забыть» в поезде. Манди на это только раздраженно закатил глаза и демонстративно уткнулся взглядом в окно. Ничего интересного там не происходило.

Из вагона они выходили в гробовой тишине. То ли Шпион и вправду решил вести себя неприметно, то ли не хотел лишний раз тревожить своего «благодетеля». И как бы неприятно ни было это признавать, пока дорога проходила вполне комфортно и мало чем отличалась от нее, будь Снайпер один.

Уже на подходе к аэропорту у Снайпера появилась еще одна робкая надежда отделаться от попутчика – билеты на самолёт он брал заранее, кресло рядом было занято, а найти место за несколько часов до отправления представлялось невозможным. Так Снайпер считал до сегодняшнего дня. Где Шпион достал билет на полностью забитый самолет, Снайпер предпочел не спрашивать, хорошо хоть сидеть им придется порознь.


Арт Ardariel


***



Новость эта радовала Снайпера примерно первые полчаса полета. Именно столько времени пожилой мужчина, который оказался соседом Манди, соблюдал минимальные правила приличия и не срывался на очень «интересный» рассказ о своей молодости и увлекательных приключениях на заводе во время второй мировой войны. Не то чтобы Снайпер не любил интересные истории, военные байки или не уважал старость, но... но...

– Простите, но не затруднит ли вас поменяться местом вон с тем подозрительным джентльменом в маске? – максимально вежливо спросил он.

Старичок бросил взгляд на указанное место, и его глаза сразу же подернулись мечтательной дымкой – рядом со Шпионом сидела одинокая леди лет пятидесяти. Такие были гораздо более благодарными слушателями, чем этот хмурый неразговорчивый молодняк, считающий, что война, которую они едва застали, испортила им всю жизнь. Мелкие неблагодарные юнцы! На пути старого вояки к многочасовому социальному счастью в виде общества дамы в летах, была только одна преграда:

– Эм... А «подозрительный джентльмен» не будет против?

– Ну что вы? – Снайпер натянул на лицо самую «доброжелательную» улыбку, на которую только был способен. – Он будет в восторге.

Пожилой мужчина оценил дикий оскал, присущий скорее маньяку, и спешно ретировался. Короткие переговоры со Шпионом увенчались успехом, и Шпион рыбкой проскользнул в соседи к стрелку.

– Уже соскучился? – иронично фыркнул Шпион, устраивая на столике бутылку с виски. И где достал?

– Предпочел меньшее из зол, – буркнул под нос Снайпер.

Двумя рядами сзади уже слышался полный детского восторга голос старичка. Наверное, перед той дамой стоило извиниться. Как-нибудь потом.

К чести Шпиона стоило признать, что и перелет прошел в тишине. В основном потому, что после бессонной ночи тот опять заснул. Но в самолете забыть его тоже не вышло: он проснулся спустя пару часов и, сонно оглядев окружающее пространство, взялся за чтение. Только на подлете к месту высадки он беспардонно перегнулся через Снайпера и заглянул в иллюминатор. В Австралии Шпион был не раз, но никогда не уставал удивляться этой местной архитектуре, созданной самым гениальным и безответственным народом их планеты.

– Кстати, давно хотел спросить, – поинтересовался он, уже на перроне лавируя между статными и усатыми местными. – Почему ты бреешь усы, настолько хил и не имеешь волосяной Австралии у себя на груди? Ты же чистокровный. Вроде.

Если обычно это не бросалось в глаза, то сейчас странно было видеть, сколь хрупким выглядит долговязый Снайпер по сравнению со своими соплеменниками. Так что давно мучивший Шпиона вопрос сам просился на язык.

– Дьявол знает. Говорят, генетическая невосприимчивость к австралию, – односложно ответил Манди, всем своим видом демонстрируя нежелание дальше развивать эту тему.

Шпион молча пожал плечами. Примерно о чем-то таком он догадывался, а досаждать своему невольному спасителю лишними вопросами он не собирался. Им еще черт знает сколько добираться на поезде до долбаной фермы. Опять. И почему нельзя было провести отпуск в Сиднее?

«Хотя кто бы говорил про отпуск» – внутренне одернул себя Шпион и послушно проследовал за Снайпером в поезд. Выспавшись в дороге, он был готов к тому, что этот переезд будет неимоверно скучным. Но с этой проблемой самым неожиданным образом справился Снайпер.

– Слушай сюда, – веско начал он, вытянув Шпиона в тамбур для курения, – мне все равно, что ты будешь делать, когда мы приедем, но постарайся меньше маячить перед глазами.

Снайпер замолк на секунду, жадно, нервно затянулся сигаретой и продолжил:

– Для моего отца: ты любишь рыбалку. Ты обожаешь рыбалку. Жить без нее не можешь.

Снайпер опять замолчал. Шпион криво ухмыльнулся – те пару раз, когда школьные друзья брали его ловить рыбу, радужными не назовешь.

– Э-э-э... А если он меня на нее возьмет?

– Ты не сможешь насадить червя на крючок?

Шпион брезгливо сморщил нос, однако тяжелый взгляд коллеги слишком красноречиво намекал на то, что он сам обнаружит себя с крючком в заднице, если откажется от этого живодерского действа.

– Ладно, смогу.

– Так, дальше. Ты будешь есть все, что готовит моя мать. Все. Даже если тебя будет тошнить.

– Она так плохо готовит? – Шпион чуть не отшатнулся.

Стыдно признать, но невкусная еда была его слабостью. В плохом смысле этого слова. Заставить себя съесть что-то отвратительное было выше всяких сил.

– Да нет, отлично, – задумавшись, ответил Снайпер, – просто много. Очень.

На его лице отразилось неземное страдание человека, которого откармливали на убой. Шпион, лишенный таких радостей в детстве, смотрел на это со смесью насмешки и зависти.

– Еще будешь по возможности помогать. Не думаю, что ты хоть раз держал в руках что-то наподобие мотыги, но ничего сложного в этом нет. Еще... Да нет, вроде бы все.

– Не так сложно, – почти не покривив душой, сообщил Шпион. – Кстати, забыл сказать: если я сильно тебя стесняю, я могу замаскироваться под кого-нибудь более... удобного. Хочешь сиротку? Престарелого друга? Ну, не мог же ты отказать в услуге кому-то ущербному? Или инвалид? Если жалость – не твой конек, могу побыть девушкой.

– Девушкой? – Снайпер поперхнулся. Представить этого взрослого, с трехдневной щетиной, мужика невинной леди казалось столь же абсурдным, как немедленно податься в профессиональный балет.

– Да хоть торшер! – сгоряча ляпнул Шпион, но быстро сдал позиции, заметив, как загорелись глаза Снайпера. – Нет-нет, маскировка под предметы возможна, но я не проведу без движения две недели!

– А жаль, – сразу же скис Снайпер. – Хоть в подвале тебя запирай.

– Я бы оскорбился подобным предложением, но с другой стороны, подвал – неплохое укрытие от моей вездесущей маменьки.

– Неужели она у тебя настолько страшная? – недоверчиво спросил Снайпер, не сдержав любопытства.

– И это мне говорит человек, который двадцать минут распинался о правилах поведения при своих родителях, – Шпион иронично вскинул бровь и наконец-то закурил.

– Да, – помолчав, усмехнулся Снайпер, – и правда.

Шпион облегченно выдохнул. Он был готов к натянутым отношениям со Снайпером – учитывая, как он себя навязал – но неожиданно атмосфера между ними разрядилось. Приятно. Да и о каком отдыхе можно говорить, когда человек, с которым ты вынужден делить кров, смотрит на тебя волком? Шпион тогда еще не знал, что даже в самой дружественной обстановке, этот отпуск принесет ему многое, но никак не отдых

День первый



Из автобуса, проезжающего пригород Таунсвилла, Снайпер со Шпионом вышли затемно. Шпион тревожно огляделся по сторонам – по его подсчетам часовая тряска в душном автобусе была последним рывком на пути к цели. Однако вокруг остановки виднелись только поле и лес вдалеке. И ни одного жилого поселения. Он всерьез стал задумываться, что Снайпер завез его сюда, чтобы незаметно и без лишних свидетелей отделаться от непрошеного попутчика. Однако никакой агрессии тот не проявлял: глубоко вздохнул, качнулся с пятки на мысок и бодро зашагал по малозаметной тропе, рассекающей бескрайнее поле пшеницы.

– Э-э-э, а разве автобус не останавливается у фермы твоих родителей? – окликнул Шпион, не решаясь вступить в золотистые волны, доходящие ему до пояса.

– Нет, он делает круг по основной дороге до города.

– Эм... И нам надо идти пешком? – осторожно поинтересовался Шпион.

– Да.

– Обязательно по полю?

– Можно и по дороге, – остановившись метрах в четырех от «берега», Снайпер обернулся и развел руками, – пять миль примерно. Так две.

Шпион страдальчески выдохнул, смирился, и шагнул в бездонный золотистый зев тропинки. Не то что бы он не любил пешие прогулки, но уж явно не по полю, когда пшеница вечно цепляется за одежду и сумку. Снайпера же это неудобства нисколько не напрягали. Его, похоже, не напрягало и их почти суточное путешествие. По его прямой спине не скажешь даже, что он устал или вымотался. Шпион такой выносливостью не отличался, но упрямо волочил затекшие в транспорте ноги по неровной дорожке. Ночная прохлада, спокойная темнота и мелодичный перезвон сверчков если не придавали сил, то делали путешествие терпимым.

В молчании прошло двадцать минут. Шпион уже смирился с этими клятыми двумя милями, превратив поход в вереницу монотонных действий – шаг за шагом, петляя по едва заметной тропе под звуки своего дыхания и тихие шумы ночных животных.

Спина Снайпера, которую он встретил носом, стала неожиданностью. Шпион тихо прошипел что-то нецензурное по-французски, потер переносицу и вскинул голову.

– Что за?..

– Как тебя зовут? – повернувшись, в лоб спросил Снайпер.

Шпион опешил и недоуменно захлопал глазами.

– Что?

– Зовут тебя как? – теперь стало заметно, что Снайпер нервничал, – Мне так и сказать своим родителям: «Знакомьтесь, это мой коллега, Шпион»?

– Ну да.

– Имя.

Шпион с трудом подавил желание съежиться под тяжелым взглядом. Вместо этого он отступил на шаг назад и нехотя буркнул:

– Фредерик.

– Это ненастоящее имя, – утвердительно уточнил Снайпер после короткой заминки.

– Естественно.

Снайпер потоптался немного на месте, будто собирался что-то сказать, но решил, что настоящее имя его действительно мало интересует. Махнув рукой, он развернулся и пошел дальше. Шпион направился следом.

Вторая остановка произошла, когда они уже выбрались из пшеничных зарослей.

– И, кстати, сними свою маску, – негромко попросил Снайпер, оглядываясь назад.

– Зачем?

Шпион невольно передернул плечами от такой просьбы. Вообще, балаклава была частью его униформы – если вообще можно было так ее назвать – однако за пару лет работы на корпорацию он в полной мере оценил подобный способ сокрытия своего лица. И отнюдь не горел желанием открывать его – лицо – кому бы то ни было. Даже своему коллеге. Тем более – своему коллеге.

– О-о, мне и так объяснять своим родителям твое появление. Не хватало еще придумывать что-то про эту дурацкую маску!

Что ж, аргумент был справедливым.

– Эм, может быть, я все-таки лучше замаскируюсь?

– По-твоему будет лучше, если в случае соприкосновения, родители провалятся в голографическую сетку?

Шпион скривился – и когда только Снайпер успел изучить принцип действия маскировочного комплекта? Хотя шпион из противоположной команды был частым гостем на снайперских вышках. Черт знает, что их стрелок успел заметить, пока они пытались друг друга заколоть? Но проблема была в том, что Снайпер прав: набор позволял сымитировать внешность, но создать осязаемую оболочку ему было не под силу. Случайное прикосновение и провал всей операции. Это было уместно в бою, но для длительной маскировки не подходило.

– Я могу подобрать что-то примерно моего размера, – огрызнулся Шпион, пятясь назад.

– Дьявол! Просто возьми и сними маску, никто от этого не умрет!

– Нет, – твердо заявил Шпион, готовый отстаивать свою «честь» до последнего. Ну не станет же Снайпер применять к нему силу?

Шустро убегая от разъяренного Снайпера по клеверному полю, Шпион понял, как ошибался. К счастью, пока он выигрывал в маневренности, бросив сумку куда-то на землю, но долго в таком темпе бежать не могло – это было очевидно. В конечном итоге, Снайпер, отчаянно ругаясь, нагнал своего чересчур скрытного коллегу.

– Пусти, ублюдок! – рычал отбивающийся, беспардонно согнутый пополам Шпион. Снайпер зажал его шею между своим боком и локтем, и Шпион все больше напоминал себе собаку, бьющуюся в безуспешных попытках избавиться от защитного конуса.

– Тогда сними свою проклятую маску!

– Не сниму!

– Значит, сниму я!

В этот момент Шпион вспомнил, что он все же не собака, а опытный боец. Знание это придало сил: Снайпер коротко и зло взвыл, получив точный удар по почкам, но, к его чести, хватки не ослабил. Более того: то ли очухавшись, то ли просто решив игнорировать чрезмерно болезненное сопротивление коллеги, он уцепился свободной рукой за край балаклавы и сдернул ее. После чего отскочил на добрых полтора метра, тяжело дыша и победно сжимая в кулаке кусок эластичной ткани.

– Засранец, – лаконично охарактеризовал поведение Снайпера и ситуацию в целом Шпион. Пару раз глубоко вздохнув, он распрямился, откинул со лба обычно аккуратно зачесанные назад волосы и раздраженно покосился на Снайпера. Тот, к потаенной обиде, скользнул по его лицу мало заинтересованным взглядом и затолкал маску в карман шорт.

– Верну, когда поедем обратно.

– Засранец! – повторился Шпион и упрямо скрестил руки на груди. – Я мог просто замаскироваться!

– Расслабься, с такой заурядной внешностью на тебя вообще никто бы не обращал внимания, не будь ты такой занозой в заднице, – отмахнулся Снайпер.

– А по-твоему какого черта я такой хороший шпион? – буркнул тот, пытаясь скрыть досаду. – Эй, стой, я где-то оставил свои вещи.

Снайпер обреченно закатил глаза. Еще четверть часа они искали черный кожаный чемодан в лунном свете.

Парадоксально, но яростная беготня по ночному полю взбодрила и придала сил для последнего рывка. Шпион закинул поклажу себе за спину, уже мало заботясь о распахнутом пиджаке и развязанном галстуке. Он думал о том, что обратная сторона легенды – та, что для родителей Снайпера – действительно не продумана. А что может быть более вдохновляющим, чем ночные природные красоты Австралии, озаряемые блеклым светом пухлой луны? И вообще, разнообразные лишения закаляют дух и распаляют творческую натуру (где-то в глубине души, Шпион верил, что эти мысли – итог неосознаваемого берда, вызванного долгой дорогой и шоком от обнажения лица). Прибавив шагу, он заговорил:

– А знаешь, мой неотесанный друг, в одном ты прав: мы действительно так и не придумали, что сказать твоим родителям по поводу моего визита.

Снайпер прогудел что-то под нос. Видимо, это обозначало крайнюю степень заинтересованности.

– Ну вот. Думаю, что я буду твоим коллегой. Если спросят, чем я занимаюсь, скажи, что информационным обеспечением. А хотя, сам скажу, – Шпион полной грудью вдохнул свежий ночной воздух и с азартом вгрызся в любимое занятие. – Во Францию я не захотел возвращаться потому, что пару недель назад в мир иной отошел мой старший брат, заменивший мне отца. А тот… тот бросил беременную мной мать! – воодушевленно нес он чушь. – В итоге, во время отпуска мне нужно было где-то развеяться, а ты, как хороший друг и верный товарищ, предложил отдохновение моей измученной душе в умиротворяющей тиши австралийской природы.

– Э-э-э, – раздалось впереди не совсем уверенно.

Благо, к отказу от этой истории Шпион был готов – в голове вертелось как минимум пять возможных сюжетов, которые он несомненно выдаст своему коллеге, буде тот пожелает. Но Снайпер прокашлялся и буркнул под нос: «Ладно», что можно было расценить как согласие. Шпион даже поник, когда понял, что его сочинительский талант пропадает втуне, так и не реализовав себя в полной мере. Снова.

– Вот. А моя безутешная маменька, тем временем, будет утешаться, составляя завещание на меня и Мари – свою кроткую и внимательную служанку, – не выдержав творческого напора, продолжал он. – Похороны брата пройдут…

Снайпер, к его чести, слушал этот бред молча. Пожалуй, он бы даже оценил художественную ценность придуманной на коленке истории, если бы любил мелодрамы. Когда у его попутчика кончились то ли мысли, то ли дыхание, он негромко пробормотал:

– Я даже знать не хочу, что ты наплел собственной матери, с таким-то воображением.

Ответом ему был неловкий кашель, окончательно убедивший не вникать в детали прикрытия Шпиона. С этого бы сталось завернуть детективную сопливую историю про какого-нибудь внебрачного потомка царя племени Мумба-юмба.

Бодрая болтовня Шпиона позволила скоротать путь. Уже спустя пару минут за небольшой рощицей замаячил свет от фермерского поселения. Снайпер затянул лямки рюкзака и прибавил ходу – держался он, конечно, неплохо, но желание принять душ и выспаться было не чуждо и ему.

– Это твой дом? – спросил очевидную вещь Шпион, когда они подошли к аккуратному, выкрашенному в желтый забору. – Миленько.

– Спасибо.

Вообще, участок впечатлял. Большой фермерский дом казался совсем крошечным на фоне окружающих пространств. Тут все участки отличались размером, а земледелием занимался, похоже, каждый житель.

– Надеюсь, мы их не разбудим, – обеспокоенно пробормотал Снайпер, хотя окна на первом этаже светились уютным желтым светом.

Взбежав по крыльцу, он осторожно потянул за короткий ремешок – старомодный звонок, чем-то безумно приглянувшийся матери пару десятков лет назад. Внутри сразу же послышалась возня. Шпион чертыхнулся, сообразив, что он сейчас в неподобающем виде, и засуетился. Галстук и пиджак были приведены в норму в рекордно короткие сроки. Успел он аккурат к моменту, когда дверь распахнулась.

– Ох, сынок, наконец-то, – причитая, заговорила невысокая пухлая женщина. Чтобы обнять Снайпера за шею, ей пришлось подождать, пока ее долговязое дитятко наклонится, да еще и самой встать на цыпочки. – Мы с отцом уже начали волноваться.

– Ну, мам, что со мной может случиться? Мы еще быстро добрались.

Шпион едва не прыснул со смеху – сложно было представить, что у Снайпера вообще могли быть такие интонации в голосе. Отец встречал сына менее тепло – заключив в грубые объятия, он пробормотал что-то вроде «Явился».
Похоже, с этим джентльменом будет сложно наладить контакт.

– Кстати, дорогой, – негромко окликнула Снайпера мать, внимательно разглядывая стоящего в тени Шпиона, – Ты сказал «мы»?

– А да. Мам, пап, извините, что без предупреждения, но я с гостями, – Снайпер сбежал с крыльца и хлопнул Шпиона по спине, выталкивая в круг света. – Знакомьтесь, это Фредерик, мой коллега. У него эм... некоторые семейные проблемы и он... я... мы решили, что ему не повредит провести этот отпуск вдали от города и лишних беспокойств. Надеюсь, это вас не стеснит.

К слову сказать, Снайпер успел забыть, что ему наплел Шпион по поводу причин своего приезда. Но тот и сам прекрасно справлялся.

– Прошу прощения за столь неожиданный визит, – приняв наиболее смиренный вид, начал он, – к сожалению, известие о трагедии застало меня слишком поздно, и мы не успели вас предупредить. Но где мои манеры? Позвольте узнать ваше имя? – обратился он к отцу Снайпера.

Тот опешил от подобного обращения, но протянул ладонь для рукопожатия и скупо сообщил:

– Картер.

– Весьма польщен, будем знакомы, – Шпион энергично потряс сухую мозолистую руку старшего Манди и обратился к матери:

– А ваше, мадам?

– Маргарита, – смущенно зардевшись, женщина неуверенно подала горячую маленькую ладошку. Шпион не преминул коснуться тыльной стороны губами, выказывая свое почтение.

– Будем знакомы, мадам. Я искренне рад познакомиться с чудной женщиной, вырастившей такого достойного мужа, как Берг.

Снайпер вымученно закатил глаза, даже не сразу заметив, что эта французская крыса где-то вынюхала его имя. Не то чтобы он скрывался, как та же упомянутая крыса, но в рабочей обстановке сложилась традиция называть друг друга по боевому профилю. А многие даже и не знали имен друг друга.

Мать, меж тем, таяла от обходительного внимания Шпиона. Картер понаблюдал за этим со сдержанным раздражением и перевел взгляд на сына. Тот криво ухмыльнулся и пожал плечами, мол: «Уж какой есть».

В этот момент из дома раздался заливистый лай. Шпион вытянул шею, пытаясь через плечо Картера рассмотреть, что же там происходит. Но в скором времени источник звука – большой светлый и брызгающий слюнями ком – сам накинулся на гостя. Никто даже сделать ничего не успел, а Шпион оказался припечатанным к столбику козырька мощными лапами.

Когда здоровенная пасть клацает зубами перед глазами, можно попрощаться с жизнью. Ну, или хотя бы с неземной красотой – даже если оной ты не обладаешь. Шпион попытался запоздало перегруппироваться, чтобы оттолкнуть псину прежде, чем она оттяпает ему нос, но вместо ожидаемого укуса его лизнули в щеку. И еще раз. И еще.

Шпион замер в нелепой позе и глупо моргал, наблюдая как огромный для своей породы толстый лабрадор самозабвенно лижет его в лицо. От восторга животное поскуливало и устраивало своим хвостом что-то невероятное.

– Фу, Цезарь, фу! – прикрикнула на собаку Маргарита.

Реакции от пса не последовало. Снайпер первым спохватился и за ошейник оттащил до безобразия довольное животное от коллеги.

– Не бойтесь, – смущенно произнесла женщина. – Это наш пес, он по большей части безобидный. Но зализать может до смерти.

– Я заметил, – Шпион нервно хохотнул и достал платок, чтобы вытереть лицо. – Ничего страшного, я сам рос с собакой.

– Ох, ну что же мы стоим на пороге? – после неловкой паузы всплеснула руками Маргарита. – Проходите, вы, наверное, устали с дороги. Я напекла пирожков. Дорогой, я почти уверена, что тебя там не кормят так, как я.

– Так, конечно же, нет, но... Агрр! – зарычал Снайпер, врезавшись лбом в дверной косяк. – Проклятье, в этот раз я все же подниму его!

– Да зачем? – добродушно отмахнулась Маргарита. – Ты у нас один такой вытянутый. – И, обращаясь уже к Шпиону. – Он бьется о косяк лет с шестнадцати и все время грозится сделать его повыше.

Шпион тихо фыркнул. Сам он прошел через это препятствие без видимых проблем.

– Кстати, ваш акцент, – неожиданно вклинился в разговор Картер. Судя по всему, просто чтобы как-то поддержать контакт, – вы француз?

– Именно, – кивнул Шпион, – жил там лет до двадцати.

– А потом?

– А потом стал много путешествовать.

Дальнейший расспрос застопорился на время толкучки в прихожей, а потом и вовсе сошел на нет, сменившись обсуждением, куда же поселить Шпиона. В итоге, отправили его в гостевую комнату на втором этаже. По соседству с Бергом. Снайпер подхватил чужой чемодан (про себя подивившись, что же можно взять такого тяжелого на две недели) и пошел показывать Шпиону его комнату.

Ожидаемого недовольства и брезгливости при виде небольшого помещения с одноместной кроватью не последовало. Шпион сдержано кивнул – с него как-то разом спал весь наигранный лоск – и остановил Снайпера в дверном проеме.

– Гм, спасибо. Ты действительно здорово меня выручил.

Снайпер даже растерялся от такого обычного и искреннего проявления благодарности – какого он точно не ожидал от Шпиона. Закашлявшись, он буркнул:

– Да не за что. И это... Будь попроще. У меня уже уши вянут от твоих витиеватых выражений.

– Не обращай внимания. Миссис Манди это нравится, да и так я вполне вписываюсь в представления твоего отца о «манерных французах».

– Пожалуй, – тоскливо согласился Снайпер, спускаясь вниз, – вот только нужно сделать так, чтобы наша «дружба» выглядела реалистичной. А я не люблю таких людей.

– Но я же такой очаровательный, – с кривой ухмылкой сообщил Шпион, нагоняя коллегу на лестнице.

– Милашка просто, – замогильно согласился тот. – Сейчас попьем чая, ты вымоешься и ляжешь спать.

– А ты?

– А я после тебя.

– Решил поиграть в галантность?

– Лелею надежды, что пока ты спишь, не наломаешь дров.

Шпион хотел ответить какой-нибудь колкостью, но они уже подошли к кухне. На столе вкусно дымились четыре чашки ароматного чая, а на блюде лежала горка подрумяненных пирожков.

– Ежевичные и с мясом, – с улыбкой просветила Маргарита, заметив два голодных взгляда.

Странных взгляда. Она незаметно нахмурилась. То, что глаза ее сына со временем из ореховых стали льдисто-голубыми, было необычным. Но кто знает, что может произойти в организме со столь специфической мутацией, как невосприимчивость к австралию? Но у Фредерика был такой же прохладный, очень редкий, голубой оттенок. Совпадение?

Решив разобраться с этим вопросом потом, Маргарита взялась за гостей – нужно же было покормить их с дороги! Впрочем, этих и уговаривать не пришлось: набросились на еду, как голодные псы. Разве что Фредерик ел аккуратнее – видно, что манеры брали свое даже в критических ситуациях.

– Фредерик, – мягко окликнула его Маргарита, когда первая порция пирожков была съедена, – не сочтите меня негостеприимной, но не расскажете ли вы, что же произошло с вами, раз вы не захотели возвращаться домой?

– Ох, – тяжело выдохнул Шпион, отодвигая тарелку и принимая наиболее скорбный вид.

Снайпер оценил степень актерского мастерства коллеги: вид у того действительно был такой, будто он сейчас разрыдается, но держится из последних сил.

– Понимаете ли, две недели назад скончался мой старший брат. Саркома, – Шпион притих, выдержал драматическую паузу и продолжил: – Так случилось, что я не знал отца. Жерар заменял его с детства, и скоропостижная смерть выбила меня из колеи. Я понимаю, что это проявление слабости духа – так бежать от проблем, но в ближайшее время я вряд ли найду в себе силы вернуться в дом, где рос вместе с ним.

– Ну что ты! – Расчувствовавшись, Маргарита сама не заметила, как перешла на «ты». – Понимаю, как тебе сейчас тяжело.

– Спасибо, мадам. Вы чудесная женщина, – Шпион благодарно улыбнулся.

А Снайпер с трудом подавил желание наградить коллегу саркастическими овациями. И ведь верткий засранец действительно хороший актер! Даже Снайпер, прекрасно зная, что эта история – липа, почти в нее поверил. Главное, чтобы Шпион не зажрался, купаясь в сочувствии мягкосердечной матери. Но, поиграв на публику, тот сам осторожно свернул эту тему, вызвав невольное уважение.

-... а потом Берг сказал, что я сам не свой и предложил провести отпуск в Австралии. Мол, это поможет мне отвлечься и прийти в себя... Но не будем о грустном! Я действительно хочу провести отпуск как-то иначе, чем раньше, и не вспоминать о дурном.

– О, дорогой, это так трогательно с твоей стороны.

Снайпер чуть не подпрыгнул, когда мать коснулась его руки.

– Мы с отцом все еще не в восторге от твоей работы, но ты стал внимательнее к людям.

– А он был невнимателен? – Шпион изобразил искреннее недоумение, издевательская ирония которого была понятна только Снайперу.

– Ужасно! Он вообще не обращал внимания на людей, не понимал даже, когда обижает их. А уж о том, что кому-то плохо, не узнавал, пока ему в лоб не скажешь!

– Мама...

– Что? Я рада, что ты решил помочь кому-то близкому. Мы ведь всегда рады видеть тут твоих друзей. Правда, Картер?

– Кхм, ну да, конечно. Естественно.

Судя по физиономии, старший Манди не разделял радость супруги столь самозабвенно, но даже его взгляд потеплел. Это было странно: несмотря на суровую нелюдимость главы семейства, он явно одобрял такие «не мужественные» на первый взгляд поступки сына. То есть в том, чтобы помочь другу не было ничего плохого, но прорезавшаяся чуткость редко является благодетелью в лице таких людей.

– Ладно, мам, пап, мы устали с дороги. Давайте Фредерик ополоснется, потом я, и ляжем спать, хорошо?

Маргарита поднялась из-за стола.

– Конечно, дорогой. Ночь на дворе. Пойдем, – обращаясь к Шпиону, – я покажу тебе ванну.

Когда мать с гостем удалились, Снайпер тяжело выдохнул и потер глаза. Наконец на него навалились усталость и что-то вроде облегчения – все оказалось не так ужасно, как могло быть. Возможно, эти две недели не будут безнадежно загублены.

– Скользкий малый, – в тишине озвучил свое мнение отец, убедившись, что гость на достаточном расстоянии, чтобы этого не услышать.

– Да, есть немного, – Снайпер криво ухмыльнулся.

– Слушай, я не лезу в твои дела, но совершенно не понимаю, что ты в нем нашел. Ты всегда... не любил таких.

Снайпер поджал тонкие губы – «такими» отец ненавязчиво описал его «нормальных» сверстников, которые в юношестве любили потешаться над пареньком, чье тело не воспринимало австралий.

– Я не люблю самовлюбленных лживых болванов, – объяснил Снайпер и замолк, панически пытаясь найти в Шпионе какое-нибудь качество, способное вызвать у него хоть толику симпатии. – А Фредерик, конечно, не подарок, но он ответственно подходит к своей работе: любит и умеет ее выполнять.

Картер недоверчиво хмыкнул, но больше допытываться не стал. Видимо решил, что профессионального уважения для его сына достаточно, чтобы вызвать привязанность.

– Кто он хотя бы в вашей компании сумасшедших убийц?

– Папа!

– Что?

– Да ничего, – Снайпер упрямо скрестил руки на груди, но на вопрос ответил: – Занимается информационным обеспечением.

– Какая информация может понадобиться мясн... вам?

Снайпер окинул отца тяжелым взглядом, но старший-Манди все равно выигрывал в этом деле. Берг стушевался и буркнул:

– Расположение врагов, стратегически важные точки, группы, готовящиеся к прорыву нашей обороны.

– Шпионит, что ли? – презрительно скривился Картер.

– Можно и так сказать.

Снайпер устало вздохнул: одному богу было известно, какого хрена он согласился на всю эту авантюру, а сейчас вынужден защищать человека, который буквально насильно с ним поехал. И к которому он не испытывает ничего, кроме нейтральной отстраненности.

– Пойдешь завтра на рыбалку?

Снайпер недоуменно приподнял бровь – скорость смены темы разговора бросалась в глаза даже ему. Да неужели отец решил сжалиться над ним и прекратить эти расспросы? Прокашлявшись, он ответил:

– Не знаю, как проснусь. Дорога была выматывающей.

– Ты и так всю свою молодость провел в дороге. И почти не появлялся тут, – в голосе Картера появились укоряющие нотки.

Снайпер мученически закатил глаза.

– Я был не на самолете, а в фургоне. В нем хоть поспать нормально можно.

– Кстати, где этот старый драндулет?

– Оставил в Америке. Не воздухом же его сюда тащить?

– Ну, туда-то ты его как-то уволок.

– Это было нелегко

«Здоровенным телепортом, например», – хмыкнул про себя Снайпер.

– Все собачитесь? – раздался со стороны дверного проема мягкий, но не без оттенков иронии, голос.

– Нет, обсуждаем, поднимет ли завтра мой сын свой зад достаточно рано, чтобы отправиться с отцом на рыбалку.

– Картер, мальчик устал и ему не помешает выспаться. Тем более, ты и так не вылезаешь с этого озера!

– Как будто мало улова приношу, – сразу же заворчал Манди-старший. Удивительно, но он выглядел смущенным.

– Много! У нас уже весь погреб забит рыбой. Сынок, кстати, возьмешь с собой немного? А то девать некуда, мы ее даже Барни на продажу отдаем, но толку с этого чуть.

– Эм, я подумаю.

Вообще, фанатичная любовь отца к ловле рыбы отчасти передалась сыну, но в очень порционных количествах. А уж съедено ее в детстве было столько, что смотреть на запеченный щучий бочок без содрогания Снайпер не мог.

– Да ладно тебе, небось твои головорезы...

– Картер!

– ...еще спасибо скажут. Так что вставай завтра пораньше, возьмем с собой этого твоего французишку и как следует порыбачим.

– Кхе-кхм, джентльмены, – тихо окликнул разговаривающих Шпион. Он подошел совершенно беззвучно и наблюдал за разговором, облокотившись о дверной косяк. – И леди. Простите, если отвлекаю, но я хотел сказать Брегу, что закончил.

Снайпер никогда не думал, что будет смотреть на Шпиона с такой благодарностью. Он оживленно кивнул и поспешил рвануть в ванну, где отец точно не сможет его настичь.

Шпион проводил подозрительно быстро удаляющую спину стрелка внимательным взглядом, покачал головой и поинтересовался, желают ли хозяева дома, чтобы он составил им компанию. Но его отпустили спать – Маргарита из соображений сердобольности, а Картер из природного неприятия подобных типов – как подумал Шпион.

Что ж, все было по-своему неплохо. По крайней мере, его покормили, дали вымыться и выделили спальное место. Не идеальное, конечно, скрипучее и жестковатое, но дареному коню, как говорится, в зубы не смотрят. И засыпается, как уже утром отметил про себя Шпион, на такой кровати ничуть не хуже, чем на любой другой.

День второй



«Утро начиналось неважно» – девиз, под которым жил Шпион последние пару недель. Это утро умудрялось быть паршивым даже несмотря на то, что началось в два часа дня. Да и каким, черт подери, может быть утро, когда ты просыпаешься от переливчатого цыплячьего писка? Кое-как осознав происходящее, Шпион ласточкой подорвался с кровати и стал встревожено обшаривать комнату взглядом. Источник звука – выводок из десятка цыплят, обложенных свежей скорлупой и толстая недовольная курица, обнаружились под кроватью. Что они тут делали, было совершенно не ясно. Разве что это выходки Снайпера, решившего изощренно отомстить Шпиону, за то, что тот напросился к нему в дом. Но Шпион верил – наивно, кстати – что его коллега не опустится до подобных шуточек.

И с этим надо было что-то делать, вне зависимости от того, каким образом такая компания оказалась в комнате. Одеваясь, Шпион ограничился брюками и рубашкой, чтобы никого не смущать лишним официозом. Осталось только найти в доме хоть кого-то, кто сможет проконсультировать его по столь щепетильному вопросу.

По счастью, на кухне обнаружилась Маргарита, проводящая досуг за чашкой чая и газетой. Сложно передать, как Шпион был рад ее видеть.

– Миссис Манди! Простите, что отвлекаю, но я к вам с довольно щекотливым вопросом.

– О, доброе утро, дорогой. Если ты про уборную...

– Эм, не совсем, – Шпион замолк, пытаясь подобрать слова. – У меня в комнате курица, и я не знаю, что с ней делать.

– Курица? – Маргарита отложила газету и удивленно вскинула бровь.

– Именно. Можно вы взглянете?

Что-то пробормотав под нос, Маргарита поднялась и проследовала на второй этаж. Вообще, у домашних птиц не было привычки проникать внутрь дома, особенно наверх. Как вообще это пернатое умудрилось проскользнуть? Дверь и окна первого этажа были закрыты. Зато открытым оказалось окно гостевой комнаты. Уже внутри Маргарита деловито отпихнула Шпиона в сторону и прошла на переливчатый многоголосый гомон.

Она заглянула под кровать и странно всхрипнула. Шпион никак не мог понять всех оттенков выражения ее лица, которые менялись медленно, но незаметно. Удивление? Злость? Насмешка? Раздражение?

– Картер, старый дурак! – наконец выдавила она из себя.

– Что, простите?

– Да ничего. – Маргарита отмахнулась и подошла к распахнутому окну, окликая мужа: – Картер! Иди сюда, маразматик старый!

С улицы раздалась недовольная ругань, но, судя по довольному лицу Маргариты, ее супруг направился домой.

– Так вот почему она не несла последнее время, – прогудел Картер, доковыляв наконец до комнаты. – Но забраться сюда и отложить яйца?..

К этому моменту гостевая напоминала проходной двор. Тут собралось все семейство и Цезарь, который бодро прыгал вокруг кровати в надежде, что курица поиграет с ним.

– А то ты забыл, – поджала губы Маргарита, – как ты приложил ее по башке кастрюлей. С тех пор она и начала вести себя странно. Вон, кладку в доме устроила.

– А нечего было лезть мне под руку, – Картер выглядел смущенным.

Шпион недоуменно переводил взгляд с одного родителя Берга на другого, искренне поражаясь нелепости ситуации. И самое главное: никто не торопился извлекать счастливую мать и ее потомство из комнаты.

Меж тем виновница торжества, ковыляя, вывалилась из-под кровати, обвела присутствующих важным взглядом и недовольно закудахтала. Шпион готов был поклясться, что в этом звуке маскировалось возмущенное «Пошли прочь, плебеи». Именно этот момент Цезарь решил использовать для атаки. Потешно лупя передними лапами по полу, он прыгнул на наседку. Произошедшая дальше кутерьма ознаменовалось падением вазы с тумбы и слоем перьев, хаотично раскиданных по всем горизонтальным поверхностям.

– Цезарь, тьфу, плохой пес! – воскликнула Маргарита и, воспользовавшись замешательством собаки, подхватила домашнего любимца за ошейник.

Курица каким-то чудом вознеслась на шкаф и косила на псину злым, налитым кровью, по-птичьи тупым глазом.

– Незадача, – резюмировал произошедшее Картер, наблюдая как перо, которое сдул со своих волос Шпион, медленно оседает на полу.

– Господи, да заканчивайте уже с этим балаганом! – всплеснула руками Маргарита. Цезарь, чей ошейник был все еще зажат в крепкой женской хватке, взвыл от такой встряски.

– Картер, не стой столбом, отнеси выводок в курятник и выскреби скорлупу. И не смотри на меня так! Сам недавно говорил, что соскучился по молодой курятине. Откормим этих цыплят за недельку и запеку их с травами.

Обещание вкусного ужина подействовало на Манди-старшего лучше любых указов и он, крякнув, полез под кровать – добывать отчаянно пищащую живность.

– Берг, достань эту сумасшедшую курицу со шкафа. А ты, – обращаясь уже к Шпиону, – отведи пса во двор, а то он еще что-нибудь снесет.

Убедившись, что все заняты делом, Маргарита направилась за веником – убирать устроенный беспорядок.

Шпион с некоторой опаской взял ошейник Цезаря – этот вряд ли покусает, зато облизать может с ног до головы – и потащил упирающуюся животину во двор. По счастью, он успел вернуться к представлению: «беспомощный Манди и безумная боевая курица». И хотя все было не столь безрадостно, долговязый нескладный Снайпер, пытающийся выловить юркое пернатое, выглядел до смешного нелепым. Маргарита, в чьих руках уже находился веник с совком, не торопилась убираться. Она с улыбкой наблюдала за сыном и с тоской – за все увеличивающимся количеством перьев на полу. Шпион улыбкой не ограничился и откровенно хихикал над коллегой. Парочка яростных взглядов, брошенных Снайпером, никоим образом не умалили его веселья. Наконец курица-бунтарка была выловлена, а Маргарита прогнала всех из комнаты, отказавшись от помощи в уборке.

Недолго думая Шпион устроился на ступеньках крыльца.

– И часто у вас такое? – поинтересовался Шпион, когда к нему подошел Снайпер.

– В первый раз. Но другого тоже хватает, – стрелок плюхнулся рядом.

Шпион хмыкнул и полез в карман за портсигаром. Стараясь быть вежливым, он протянул плоскую коробочку коллеге.

– Нет, спасибо. И тебе не советую.

Шпион вопросительно приподнял бровь.

– Мама не любит это дело. Вообще, тебе-то вряд ли что-то будет, а мне она мозги прополощет так, что дай Боже.

Шпион покосился на окно гостевой комнаты, задумался и убрал портсигар обратно – нет ничего страшнее разгневанной женщины, которая увидела во рту дитятка (неважно, своего или чужого) сигарету. В этом он убедился в шестнадцать, когда собственная мать застала его за курением.

Некоторое время они сидели в неловком молчании и первым, как ни странно, заговорил Снайпер.

– Можем пойти на озеро. Там сейчас должно быть немного народу.

– Судя по фанатизму твоего отца в отношении рыбалки, воды я успею повидать немало.

– И то верно, – Снайпер хмыкнул. – Можем, конечно, и прогуляться, но смотреть тут особо не на что. Да и не хочу я попадаться на глаза соседям.

– Дурные воспоминания?

– И это тоже.

– Слушай, меня не обязательно развлекать. Я в состоянии о себе позаботиться, тем более, ты и так мне помог.

Снайпер криво ухмыльнулся. Он знал, что через пару дней в размеренном деревенском ритме этот городской щеголь взвоет от скуки, но спорить не стал. Вновь повисла тишина – на этот раз совсем не обременяющая, легкая.

Снайпер расслабился, прислонился спиной к перилам, снял шляпу и, прикрыв веки, подставил лицо солнцу. Здесь, в фермерском захолустье, было одновременно и громче и тише, чем в пустынях Южной Америки. Не было взрывов, глухой ругани, хохота или громыхания бочек, упавших во время тренировок. Не было и той непроглядной, давящей на уши пустынной тишины: вокруг в траве шелестел ветер; земля глубокими отзвуками разносила топот стада коров на пастбище; в колосьях игриво стрекотали кузнечики; где-то вдалеке тарахтел полевой комбайн; а частые шорохи говорили о том, что Цезарь нашел что-то съестное на заднем дворе и яростно пытался это раскопать. Все это создавало какой-то мирный и успокаивающий фон, от которого хотелось лениво потянуться, втиснуть сочный стебелек травинки в зубы, попросить пробегающего мимо мальчонку притащить парного молока, а потом выглядывать его тощую спину в прицел, чтобы убедиться, что малец не сбежит с подкинутой ему монеткой.

Снайпер сморгнул и сразу зажмурился от ударившего в глаза солнца. Судя по его странным мыслям, первым тут от скуки начнет загибаться совсем не Шпион. Вообще, это повторялось каждый отпуск, который он проводил в родительском доме: первые несколько дней для него всегда находилось дело, потом он просто отдыхал от непрекращающейся рабочей пальбы с винтовки (втихаря отстреливая полевых крыс, если таких удавалось обнаружить), а последнюю неделю просто дурел от ничегонеделания.

В качестве развлечения можно было бы предаться ностальгическим воспоминаниям детства. Самое лучшее из них – как он зарядил из своей первой рогатки в глаз Питеру, задиристому, соседскому здоровяку, который вечно насмехался над нескладным и безусым отпрыском четы Манди. Вряд ли по такому стоит ностальгировать, когда тебе за тридцать. Резюмируя: когда работа заканчивалась, делать тут становилось решительно нечего. Кстати о работе.

Снайпер с кряхтением поднялся и почесал щетину. Отец, кажется, говорил, что все необходимое для починки сарая, у которого прохудилась крыша, лежит уже в нем. Значит, не придется бегать по пристройке в поисках пилы, лестницы, кусков шифера и еще целой кучи необходимых вещей.

@темы: Фанфикшн, Пикспам, Team Fortress 2

URL
Комментарии
2013-12-29 в 23:35 

Vinculum
Долбоёборг
1
читать дальше

URL
2013-12-29 в 23:36 

Vinculum
Долбоёборг
2
читать дальше

URL
2013-12-29 в 23:36 

Vinculum
Долбоёборг
3
читать дальше

URL
2013-12-29 в 23:37 

Vinculum
Долбоёборг
4
читать дальше

URL
2013-12-29 в 23:38 

Vinculum
Долбоёборг
5
читать дальше

URL
2013-12-29 в 23:38 

Vinculum
Долбоёборг
6
читать дальше

URL
2013-12-29 в 23:39 

Vinculum
Долбоёборг
7
читать дальше

URL
2013-12-29 в 23:39 

Vinculum
Долбоёборг
8
читать дальше

URL
2016-05-29 в 13:26 

_синица_
立ち止まるな。歩き続けろ。
Это было великолепно (особенно понравился эпизод с их возвращением после пьянки)! Спасибо! :heart:

2016-05-30 в 17:52 

Vinculum
Долбоёборг
_синица_
Авв, и вам *О*

URL
   

Mind-machine interface

главная